«…– Сергей Андреевич, расскажите, пожалуйста, о своем пути в отряд “Альфа”.
— Всё началось ещё в детстве. В нашей семье, как и во многих других, был свой герой — мой дед. Он воевал в разведке и героически погиб на фронте. Так что я всегда мечтал продолжить его путь — стать кадровым офицером. Мне хотелось быть или десантником, или пограничником, что, в конце концов, и сбылось.
Меня призвали на срочную службу в погранвойска и направили на границу с Китаем. Это был 1972 год, ещё не закончился вошедший в историю пограничный конфликт между Китаем и СССР.
Потом было училище погранвойск в Москве, но после него обратно на границу я уже не вернулся, а остался преподавать курсантам. Причём на мою долю выпало работать не с обычными пограничниками, а с будущими специалистами по оперативной работе в приграничной зоне.
Но должность курсового офицера казалась мне какой‑то… неправильной, что ли? Все мои однокурсники отправились в действующие части, большинство уехали в Закавказье, где тогда была очень сложная ситуация. А я остался в Москве, хотя среди курсантов считалось правильным: окончил училище — поезжай на границу…
https://alphagroup.ru/public/uploads/news/635bda6d2cc5a.jpeg;
https://alphagroup.ru/public/uploads/news/635bda415a825.jpeg
А потом наступил 1979 год. Штурм Дворца Амина, ввод наших войск в Афганистан… Естественно, вокруг постоянно шли разговоры о существовании каких‑то секретных специальных подразделений. Всё это было неофициально, но мы, офицеры, о них знали.
Один из моих старших товарищей, Виктор Карпухин, как раз ушёл служить в «Альфу». В то время этот отряд состоял всего из сорока пяти человек, но эту цифру предполагали увеличить, и в 1980 году был проведён дополнительный набор, в который попал и я.
Перевод в отряд, обучение — и в 1981 году первая командировка в Афган. Так, в звании капитана, я начал службу, ну а затем…
Сначала Афганистан, потом Чечня — стандартная биография для бойца «Альфы». Я пришёл на рядовую должность, а ушёл в отставку с поста заместителя начальника управления.
– А где было труднее: в Чечне или в Афганистане?
— Конечно, в Чечне. А об Афгане сейчас говорят очень много плохого, но, уж поверьте, это была совсем другая война. Мы ощущали, что за спиной у нас стоит огромная страна, и это было не просто абстрактное государство. На спасение одного солдата могли направить несколько «вертушек» — это же о чём‑то говорит! Да и не было, по крайней мере у нас, офицеров спецподразделений, ощущения ненужности этой кампании.
В конце концов, американцы сейчас не уходят оттуда, хоть и «победили» уже талибан. Почему? Они ведь не дураки — значит, есть весомая причина оставаться в Афгане.
Ну а в Чечне… Да что там говорить, всё и так ясно… Эта война была выгодна не столько России, сколько её врагам. Наши силовые структуры подошли к первой чеченской кампании в состоянии, близком к упадку.
В «Альфе» всегда была сильная корпоративная сплочённость. В начале 90‑х наши сотрудники не бежали толпами в бизнес, потому что отряд был для них превыше любых денег — служить в нём для многих было целью всей жизни, но…
Августовский путч, потом 1993 год, а затем Буденновск, откуда мы вышли не то чтобы проигравшими, но и не победителями. Все знают историю о человеке из «Альфы», погибшем в Вильнюсе. Это тоже нас сильно подорвало, когда Виктора Шатского не могли несколько дней идентифицировать, не понимали даже, к каким войскам он принадлежит — то ли десант, то ли ещё что‑то, а это был офицер «Альфы».
Но удивительно другое: что Чечня, в которую мы пришли в таком состоянии, она не только нас не сломила, но и во многом помогла. Это может показаться невероятным, но я просто уверен — война в Чечне спасла российскую армию!
Без Чечни не было бы у нас ни спецназа ГРУ, ни ВДВ. И дело даже не в том, что в условиях войны власти вопреки всему пришлось содержать армию. Чеченские наёмники получали гораздо больше наших солдат, и с точки зрения «экономической» выгоды лучше было сражаться как раз за них, так что все льготы нашим офицерам теряли всякий смысл. Вот тут‑то и оказалось, что люди готовы воевать просто «за Родину». Не за деньги и не за идею… В нашем отряде были такие, кто ездил на спецоперации практически за свои деньги — сами покупали себе снаряжение. Это и помогло выжить нашей армии. А мне и многим моим товарищам — обрести веру…
— Впервые серьёзно о Боге я задумался во время событий в Буденновске.
Конечно, я с детства слышал о Боге. Мои бабушка и дедушка были воцерковлёнными людьми, в своё время они даже рискнули выступить против уничтожения церквей в окрестных сёлах, а ведь у нас, на Алтае, храмы даже не «перепрофилировали» — просто разбирали до последнего камня. Конечно, такие люди не могли не крестить внука. И всё‑таки, даже им было, как я теперь понимаю, не очень удобно заговаривать со мной о Боге всерьёз. И вовсе не потому, что это было опасно для них или для меня. Просто они не знали, как я всё это восприму…
Но когда мы прибыли в Буденновск, это был шок даже для нас, профессионалов. Чтобы в мирное время, у нас в России, мирный город попал под такой удар… Людей буквально резали на улицах, не щадили никого… Такого ещё не случалось.
А потом оказалось, что надо идти на штурм.
Знаете, подробности можно расписывать очень долго. Как бойцов «Альфы» поставили на блокпосты, потому что милицию бросили на зачистку города. Как наши аналитики просчитали, что при штурме погибнут семьдесят процентов «альфовцев» и минимум половина заложников. И, наконец, как нас бросили‑таки на штурм.
Я понимаю, Басаев не шёл ни на какие переговоры. Самому довелось поговорить с ним, правда, недолго, но достаточно, чтобы понять — он был готов на всё. За несколько дней до этого во время бомбёжки в Чечне погибли почти все его близкие, да и сам он еле спасся. Человек гнул свою линию и не хотел никого отпускать… Я сказал ему: «Ты же воин, отпусти женщин и детей». Он ответил: «Вы убивали наших детей, я хочу, чтобы теперь вы убивали своих».
Но нам сказали о штурме за несколько часов до его начала. Нам не дали никаких объяснений или инструкций. На замечание о том, что у нас нет даже штурмовых лестниц, ответ был короткий: «Вы же лучшие! Вы справитесь при любых условиях!»
А дальше был штурм, и прогнозы аналитиков не оправдались. Басаев был действительно напуган и согласился отпустить заложников, если ему разрешат уйти. Ни о каком немедленном выводе войск уже не было речи. Пусть это было не самой лучшей нашей операцией, но мы справились. И справились вовсе не потому, что мы были лучшие и самые крутые — задание наше было за пределами человеческих возможностей, и никакой «крутизной» объяснить нашу удачу было уже нельзя. Просто Бог хранил нас от ошибок, не давал пролить большой крови. Тогда я понял это впервые, а потом осознавал всё больше и больше. 1995–1997 годы стали годами моего воцерковления.
– Говорят, что современный западный человек проигрывает террористу из Азии, потому что боится смерти, а фанатик-фундаменталист – нет...
— Заявлять об этом пока ещё, к счастью, рано. Западным странам до сих пор ни разу не доводилось сталкиваться с террористами так, как нам в Буденновске или в Первомайском, а только такой масштабный инцидент может продемонстрировать силу сторон.
Ну а что касается России, то тут ситуация, мягко говоря, преувеличена. Во‑первых, не так уж много среди наших врагов убеждённых фанатиков. Я всегда был противником полностью контрактной армии, и во многом моё убеждение подкреплено наблюдениями за нашими врагами. Сколько бы террористы ни платили своим наёмникам — бойцы из них выходят отнюдь не самые отважные. А среди тех же чеченских террористов и боевиков гораздо больше наёмников, нежели идейных борцов.
Что же касается людей из наших спецслужб, то нельзя сказать, что они совсем не боятся смерти. Боятся все, просто некоторые готовы умереть, а другие — нет. В Беслане мы были свидетелями того, как люди идут на верную смерть ради спасения жизни других.
Во время операции там погибли десять офицеров Центра специального назначения ФСБ — трое «альфовцев» и семь сотрудников «Вымпела». Сослуживцы Димы Разумовского вспоминали, что перед началом операции он сам говорил, что знает точно: его задача в ней сравнима с самоубийством. Он так сказал: «Скорее всего, я погибну». И всё равно пошёл на смерть.
Чтобы человек из «Альфы» пытался «отсидеться» в тылу — такого ещё не было, хоть ни о каких бешеных деньгах за подвиги речи у нас не идёт.
Собственно, именно потому, что в наших силовых структурах до сих пор сохранился такой настрой, я верю, что мы победим. Ведь пожертвовать собой ради других — это уже почти христианство.
Недаром покровитель нашего подразделения — святой благоверный князь Михаил Тверской. В своё время он добровольно поехал на смерть в Орду, дабы избежать нападения ханских полчищ на родной город и не допустить лишней крови. «Во всю жизнь не бегал я от врагов своих, и, если я один спасусь, а люди мои останутся в беде, какая мне слава?»
Вот так князь стал святым, приняв мученическую смерть в одном из ордынских становищ, на том самом месте, где затем возник город Святой Крест, позднее переименованный в Буденновск…
— При поступлении на службу в ФСБ любой человек проходит специальный психологический тест, где среди прочего бракуют всех потенциальных убийц. Спецслужбы, как правило, мыслят рационально: им не нужны люди, которые могут перестрелять собственных товарищей или предать свою страну, как бы хорошо они ни делали при этом «грязную» работу.
Конечно, бывает всякое. Особенно много было негатива в 90‑е годы. Но сейчас ситуация, слава Богу, выправляется.
Про «Альфу» я могу сказать точно: люди без моральных принципов нам не нужны. Более того, я убеждён, что из православных, воцерковлённых людей получаются лучшие бойцы. Ведь православный человек всегда готов положить жизнь за других людей. А нашим сотрудникам, к сожалению, уже не раз приходилось жертвовать собой, как это было в Беслане, где «альфовцам» и «вымпеловцам» просто пришлось отвлечь на себя огонь террористов.
Поэтому я очень рад тому, что в «Альфе» сегодня так много верующих людей. Сегодня в отряде многие руководители — православные люди, а перед выездом в командировки у нас обязательно служат молебен.
– А как к этому относятся неверующие сотрудники?
— Положительно. Это действительно так, ведь даже те из них, кто сами не верят, видят, как важна вера для их товарищей. Что бы сегодня ни говорили, а солдат нуждается в священнике, и это очевидно. Сегодня это — единственный способ улучшить моральный дух нашей армии.
Правда, бывает, что отцы‑командиры начинают насильно гнать солдат в храм. Я о таком слышал, но кому это нужно? На самом деле никому: ни солдатам, ни Церкви, потому что желающих найти Бога, прийти в храм сейчас и без того хватает.
– … в чем причина морального упадка нашей армии?
— Я думаю, что не открою здесь Америки. Причины просты и банальны. Одна из основных — отсутствие должной подготовки офицеров. Ведь задача их не сводится к тому, чтобы просто давать указания. Солдаты круглосуточно пребывают в распоряжении своих командиров, а значит, и командиры несут за них круглосуточную ответственность.
В советской армии существовала статистика, в соответствии с которой наибольший разгул дедовщины наблюдался в строительных войсках. Почему именно пресловутый стройбат? Да просто так повелось, что офицеры там всегда были ориентированы на решение в первую очередь инженерных задач, а не на работу с личным составом.
Наши командиры не способны играть роль воспитателей — и это одна из основных проблем.
Есть и социальная причина. И дело тут не только в том, что в армию у нас сегодня идут в основном представители низших слоёв, а ещё и в том, что уголовная логика взяла в войсках верх. Нормальные ребята боятся идти служить, в результате людей со статьями в армии становится всё больше и больше.
Так что если Церковь придёт в войска, армия от этого только выиграет. Ну и сами военные не должны сидеть сложа руки. В конце концов, облик будущего призывника зависит и от них тоже.
Без военно‑патриотической работы с молодёжью у нас нет будущего.
– Кстати, ваша Ассоциация работает с подростками…
— Да. Несмотря на то что наша группа с первой чеченской не вылезает из командировок, мы всё равно ищем время для работы с молодёжью. Причём к ней подключилась не только ветеранская ассоциация, но и действующие работники «Альфы». У нас есть несколько школ в Москве, Воронеже и других городах, над которыми мы взяли шефство. Все они носят имена наших погибших сотрудников. Этой зимой мы провели лыжную гонку, в которой могли участвовать все — от мала до велика. Получился красивый спортивный праздник.
Кроме того, у нас есть пять подростковых клубов. Два из них — чисто спортивные, а три клуба занимаются ещё и тем, что принято называть патриотически‑воспитательной работой. У нас много ребят из неблагополучных семей, из тех «низших слоёв», на засилье которых сейчас сваливают все проблемы армии. Многие из наших ребят уже отправились служить, и в частях на них не нарадуются. Потому что мы готовим не человека с ружьём, а гражданина, который не будет играть с новобранцами в «дембельский поезд», а, вернувшись из армии, не пойдёт в местную банду.
Разбирать автомат — это ещё не всё. Важно, чтобы человек понимал, для чего этот автомат ему дан.
– Сегодня, когда говорят “патриотизм”, на ум зачастую приходят националисты. Как избежать этой крайности?
— Я часто бываю в православных гимназиях и вижу детей, которые там учатся. Им не нужно говорить, что требуется любить Родину, и не надо объяснять, что же это такое — настоящий патриотизм.
Мне кажется, что лучшего помощника в воспитании, чем вера, просто не существует. Ведь именно православный святитель, митрополит Филарет Московский, сформулировал знаменитую формулу: «Возлюби врага своего, уничтожь врага Отечества и гнушайся врага Божия».
Молодой человек должен помнить о том, что он может взять в руки оружие и что иногда, к сожалению, это приходится делать. Ну а кроме того, каждый обязан помнить: защищать Родину можно по‑разному — и с ружьём на посту, и сидя за компьютером…
– Отряд “Альфа” – это уже легенда. Вы ощущаете себя ее частью?
— Сложно сказать. Мне хочется верить: то, что я и мои товарищи делали на протяжении последних двадцати пяти лет, действительно можно назвать легендой. Надеюсь, что у неё будет продолжение.
Сейчас в «Альфе» произошла серьёзная смена состава, пришли молодые сотрудники, и эта молодёжь меня очень радует. Они и подготовленные профессионалы, и просто хорошие люди, которым можно доверить защиту нашей страны. Им есть на кого равняться, потому что их командиры — люди с богатым боевым опытом.
Так что «Альфа» до сих пор готова к работе любой сложности.
Сергей Поляков РИА Новости © Александр Натрускин
Полковник ФСБ в отставке, бывший заместитель командира отряда «Альфа», вице-президент Международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа».
Источник https://foma.ru/cergej-polyakov-vpervyie-o-boge-ya-zadumalsya-v-budennovske.html