Ветераны из Нижнедевицка поделились своими воспоминаниями об Афганистане.
«Нас в районе осталось человек сорок, — грустно отметил хозяин дома, — а лет через пятнадцать не останется никого…», — сказал Александр Свитко, начиная рассказ.
…Родом с Кубани, окончил Алма-Атинское высшее пограничное командное училище КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского и в 1979 году был направлен служить на Дальний Восток, на границу с Китаем.
— В нашей семье я первый стал кадровым военным, отец не хотел, чтобы сын носил погоны, но я настоял на своём. На Дальнем Востоке служилось относительно спокойно, но я всё время хотел попасть в Афганистан. Несколько раз писал рапорты с просьбой о переводе, но до поры до времени начальство не замечало их. Мечта сбылась в 1986 году, когда я всё-таки попал на самый север Афганистана — на его границу с Узбекистаном (протяжённостью около 140 км). Перед этим прошёл короткие сборы в Ашхабаде, где нам в том числе рассказали и про местный национальный колорит — узнал, что тамошние женщины закрыты с ног до головы, к ним даже приближаться нельзя, что местные жители ничего не будут брать из рук советских солдат, что вообще надо быть максимально осторожными.
Зона ответственности заставы Александра насчитывала под сотню километров, задача была прикрывать границу с Узбекистаном от формирований моджахедов, которых было полно вокруг.
«Конечно, полноценных боевых действий мы не вели, но постоянно то там, то сям случались прорывы банд, обстрелы, боестолкновения. Однажды с небольшим отрядом мы попали почти что в клещи, вот тогда было горячо по-настоящему, но как-то отбились.
В другой раз я сидел с отличным местным индийским чаем в кружке, вдруг начался обстрел, я прыгнул в окоп, обжигаясь, но не выпуская кружки из рук, причём как-то умудрился не расплескать ни капли!
В Афгане я впервые увидел в местных кишлаках сгущёнку советского производства, варёную и даже с какао! В СССР такого я и близко в магазинах не встречал. Со сгущёнкой однажды вышла интересная история: мы прятались от дождя под навесом местного дома, я решил угостить мальчишку лет 5-6 булкой, а афганцы ничего не брали у наших солдат — моджахеды могли узнать об этом и наказать. У меня банка сгущёнки открытая была и булка — я жестами предложил ему, он отнекивался. Тогда я мазнул булку сгущёнкой и приложил к его губам, тот сразу проглотил угощение, схватил хлеб и открытую банку и побежал к матери, та жестами приказала ему вернуть всё это нам, но он не послушал её и куда-то убежал с гостинцами…».
«Сказать, что местные нас открыто ненавидели, я не могу, — рассуждает хозяин, — и каких-то кровавых историй я не припомню. Да, погибали рядом ребята, это случалось. Со спиртным строго было — купить негде, а когда в Афган въезжали — нас жёстко досматривали, чтоб туда из СССР водку не привезли. Конечно, провозили, как-то ухитрялись, но редко. Иногда сами бражку делали, но нечасто. А вот что запомнилось, так это мушкет, который реквизировали у кого-то из местных, — 20-й век на дворе, а у него действующий мушкет дома хранился! Немного научился языку, дело дошло до того, что в отсутствие переводчика сам допросил пленного, только велел ему не частить, а то почти ничего не понимал. Передал куда надо ценную информацию, они меня потом пытали: «Кто допрашивал его?» А когда отвечал, что я сам, ещё долго не верили…»
После почти полутора лет Афганистана Александр служил в Средней Азии. В звании полковника в 2004-м вышел в отставку, получил от Минобороны квартиру в Воронеже, откуда охотно с семьёй уехал в Нижнедевицк — на его полковничьем кителе полно наград, а надевает свой мундир он дважды в год — 15 февраля и 9 мая, это и есть для него главные праздники.
У Александра Перминова мундир танкиста, а на рукаве шеврон с летучей мышью и надписью: «Военная разведка». Его Афганистан пришёлся на 1989 год, а до того уроженец Кантемировки в 1977-м окончил Ташкентское высшее танковое командное училище. Успел послужить в Прикарпатье, в Забайкалье, а потом оказался в военной разведке, где быстро пошёл вверх по карьерной лестнице.
— В Афганистан я попал на три месяца в 1989 году, работал в группе военных специалистов, обучающих местных военнослужащих азам разведки. Для обучения отбирались лучшие военнослужащие афганской армии, но зачастую им не хватало элементарного образования, школьных базовых знаний. График занятий был плотным — подъём в 5:00 и обучение до 20:00, но ребята не роптали — понимали, что они ценные армейские кадры для строящейся армии своего государства. Я тоже немного изучил язык — ещё в училище в Ташкенте научился понимать некоторые местные диалекты. Потом была работа со словарём — в общем, на бытовом уровне объясниться вполне мог. Ничего особенного за три месяца моего Афгана не произошло, после него дослуживал в Средней Азии, в 1992-м перебрался в Россию, дослуживал военкомом Нижнедевицкого района — всё вполне обычно…
На общий вопрос оба ответили одинаково:
«Чем лично вам запомнились те годы?»
— В Афганистане складывались отличные отношения между людьми, которых мы никогда не видели ни до него, ни после во время службы на территории СССР — там всё было по-честному и по-настоящему…»
Фотографии из личных архивов:
